1. Методологические основания взаимодействия журналистики с коммуникативистикой
В последние десятилетия информационное общество ускоряет темпы развития коммуникативных процессов и коммуникационных технологий, что не только приносит «радости», но и порождает многочисленные проблемы и издержки. Одной из таких проблем является терминологическая и методологическая разноголосица, связанная с уточнением предмета и объекта коммуникативистики (communication studies, иногда — communicativistics) и теории журналистики (journalism theory). Трудно представить изучение теории журналистики (иногда используется громоздкое слово «журналистиковедение») без надежного фундамента филологического и культурософского знания, сконцентрированного в трудах о развитии массовой коммуникации [4; 7; 15; 17; 21], и особенно без знания законов коммуникативистики, или «коммуникологии» (communicology), если понимать и толковать предмет обеих наук обобщенно, без должной дифференциации. СМИ дают пищу многим наукам. Это аксиома, причем изучение границ теории журналистики и разграничение «ведомственных обязанностей» в гуманитарной сфере нельзя считать второстепенной задачей современной науки. Конечно, проведение границ между коммуникативистикой и теорией журналистики, этого бесспорного ядра теории массмедиа (media studies), выводит нас в безбрежную сферу всей гуманитаристики, что объясняет идеал такого изучения — системность и комплексность [3; 10; 16]. Учебное объяснение журналистских и особенно публицистических текстов (далее — ЖТ и ПТ), естественно, немыслимо без учета результатов изучения культуры, языка и собственно медийной традиции передачи опыта от поколения к поколению. И теория журналистики, будучи частью вузовской науки о массмедиа, обязана сделать более решительный поворот к коммуникативистике (коммуникологии). Почему необходима подобная «конвергенция»? Что предопределило «нудительность» такого слияния? Об этом речь пойдет далее.
