Попытки обоснования синтетической трактовки права, несомненно, порождены фундаментальными запросами современных обществ в понимании права уже не как «объекта» — пассивного фактора, к которому можно либо апеллировать, либо игнорировать его в зависимости от складывающихся политических, исторических и иных обстоятельств, а как «субъекта» — активной стороны, неизбежно, обоснованно и закономерно накладывающейся на социальную реальность и, по большому счету, наделяющей ее качеством легитимной реальности. В свете данных обстоятельств социальная реальность рубежа XX–XXI вв. нуждается не в сопряжении с исключительно правовой реальностью, как в прошлом, а в соотнесении ее с правовой реальностью, выступающей в синтетической оболочке, т.е. соединяющей в себе регулятивный потенциал различных герменевтических типов (трактовок) права.
Проблема синтетической трактовки права порождена предшествующими историческими эпохами, являя собой стремление творчески соединять эвристические инструментарии различных типов правопонимания ради «глубокого и всестороннего» понимания права. Подобное восприятие пронизывает концепции права Платона, Аристотеля, Ф. Аквинского, Ф. Бэкона, Г. Гроция, Л.И. Петражицкого, В.С. Соловьева, А.С. Ященко, П.А. Сорокина и др. зарубежных и отечественных мыслителей. Поэтому происходящий в настоящее время всплеск интереса к интегралистским (синтетическим) разработкам и трактовкам права произошел не на пустом месте, а обусловлен причинами непреходящего и в какой-то степени конъюнктурного (в свете современного запроса) плана [1].
